seringvar @ 08:40 pm: Восьмой день в Грозном. Храм.
Утром, не завтракав, пошли в православный храм. Рассчитывали, что заутреннюю будут служить в 8 часов. На улицах пусто. Центр так и блокирован бетонными плитами. На посту вооруженный чеченец, в машинах спят его коллеги. Тепло. Проходим мимо бывшего памятника Кадырову. Остался лишь пастомент и глыбы вокруг с фамилиями погибших милиционеров. Решение очень интересное, если кто-то гибнет можно добавлять глыбы и дописывать фамилии. Все это грубо огорожено забором. Похоже они не знают, что с пастоментом делать.
Решили что дорогу, не смотря на то, что по ней никто не ездит, надо перейти через подземный переход рядом с храмом. В переходе темно и пахнет мочой. Стротели используют переход для хранения своих коробок и баков. Все как в Москве, где-нибудь на окрание.
Доходим до храма. Дергаю калитку изгороди, у стоящего с той стороны калитки солдата спрашиваю:
- Что, закрыто?
- Почему? Открыто! - говорит солдатик и отстегивает навесной замок. Мы проходим внутрь двора храма. Храм охраняют два федеральных солдата. Подходим к двери церкви, дергаем за ручку - закрыто. Солдат уходит к дому священника. Мы ждем его. Солдат возвращается и говорит, что служба воскресная начнется только в девять.
Решаемся идти домой и поесть - по серьезному, по православному не получилось (если кто не знает, православный должен посетить воскресную утреннюю службу на голодный желудок). Жарю картошку с сосисками. Едим и бежим назад. Чеченская охрана возле бетонных чушек сменилась, теперь их много. Машин и прохожих на улицах стало значительно больше. Воскресный Грозный проснулся. Подоходим к 9 часам в храм.
Заходим внутрь. Светло и очень чисто. Свежие фрески, иконы, утварь. Все новое. Ждем начала службы. Берем свечи - ставим за здравие. В храме не больше пяти человек. Какие-то двое молодых людей, парень и девушка, сидят на скамейке при входе. Старушка у колонны и старичок возле книжных полок - вот и все кто есть. Несколько работников храма готовятся к службе. Появляется дьякон, молодой белобрысый человек с садиной на носу. Непонятно откуда появляется священник, классически толстый и маленький. Они становятся у алатаря и начинают тихо, стоя спиной к прихожанам, что-то читать. Мы ждем.
В храм вбегает женщина и сразу проходит к алтарю слева, там, похоже, будут петь. Петь хором собиравются две пожилые женщины. Они перебирают ноты и какие-то книги. Священник и дьякон уходят за алтарь.
Людей становится больше. Сидящие у входа молодые люди перемещаются ближе к алатарю - девушка идет в левую часть, мужчина в правую, как положено. Приходит несколько старушек очень скромно одетые. Заходит женщина строго, но богато одетая. Она зажигает две свечи за здравие и окола дестяка свечей за упокой.
Хор начинает. Через некоторое время открывается альтарь. Священник и дьякон уже в золотых одеяниях. Служба идет своим чередом. После часа стояния устаем. Ноги начинают болеть, но о том, что вокруг нас Грозный забываем. По домашнему тепло и красиво.
Священник выходит с проповедью. Он рассказывает притчу о том, что хозяин подготовился к встрече, а никто не пришел, сказавшись занятыми. Тогда хозяин позвал людей с улицы, а когда все собрались сказал, что много призванных, но мало избранных. Дальше священник, говорящий с некоторым южнорусским акцентом, очень подробно стал разбирать притчу, прежде всего указывая на то, что храм и Господа забывать нельзя. И ничто не может служить препятствием. Паства на время проповеди подошла поближе к алторю, а как священник закончил говорить -тут же разошлась по храму.
После проповеди началась та часть службы, когда стали поминать за здравие и за упокой. Священник помянул всех иерархов церкви, потом перешел на мирян. Так же было с заупокойным поминанием. Но список за упокой был очень длинный, намного больше чем за здравие. В руках священник держал множество листочков с именами. Видимо кто-то заказал и погибших здесь с 1994 года солдат. 15 лет назад здесь 31 декабря началась очень кровая бойня, унесшая тысячи жизней и православных и мусульман.
Я подошел к женщине, которая пела, и спрасил о названии храма.
- Это храм Архистратига Михаила.
Храм рассчитан, видимо, прежде всего, на военных. В ходе всей службы в храм действительно зашел один человек в военной форме наголо остриженный. Он ставил свечи и стоял всю службу. Больше военных не было. В середине службы в храм зашел очень неплохо одетый мужчина славянской внешности и простоял так же всю службу до конца. Кто он был мы так и не поняли, может фэсбешник. Так же в храм заходили какие-то люди и приносили различные подношения: мед и хлеб. К середине службы в храме собралось человек 25. Стало немного шумно, особенно когда люди с едой стали шуршать пакетаи и выставлять это все на стол.
Мы не дождались конца службы и после поминания за здравие и за упокой вышли из храма. На улице светило солнце, которое пробивалось сквозь тучи. Далек были видны белые шапки Кавказа.
Дома врубаем старую советскую музыку и под нее делаем генеральную уборку. Получается весело. "Белая армия, черный барон - снова готовят нам царский трон..." - посуда помыта. "Эх хорошо в стране советской жить..." - унитаз вымот. "Вставай страна огромная..." - подметены полы. "Солце светит ярким светом стены древнего Кремля..." - вымыты полы. Стало более менее чисто.
Едем в гости к моему очень старому чеченскому другу и его русской жене. Они живут в очень отдаленном селе. На улице, тем временем, начинается дождь. Его дети и жена все рады нашем приезду. Долго говорим о том, что происходит вокруг, о будущем России, о будущем Чечни. Много разговоров о прошлом. Так проходит четыре часа. Мы с ним не виделись лет пять. Он весь седой и очень верит, что все измениться. Он любит Россию и любит Чечню. Его дед, после Кавказской войны, купил у царского офицера 50 десятин земли и для оформления сделки ездил в Санкт-Петербург, а потом долго рассказывал всем в селе какая огромная Россия. Потом пришли большевики и раскулачили деда. Землю отобрали. Не смотря на это родственники моего друга пошли защищать Родину от фашистов, но в 44 году их семью, как и семьи всех остальных чеченцев, отправили на ссылку в Казахстан. Они вернулись назад в 58-м. В их доме жили дагестанцы. Они долго ютились где ни попадя, продали все самое ценное и выкупили дом. Дагестанцы уехали. Вот так и живут в доме предков по сей день.
Стало темнеть, мы собираеся. Идет дождь. Длинная дорога домой. Грозный встречает огнями. Уже на улице, соединяющей площадь Минутка и площадь Чехова, развещены огромные люстры, а деревья одеты в горящие огни. Такое ощущение, что едешь по Европейской столице, только в определенный момент вид бетонных заграждений и вооруженных людей приводят тебя в чувство. Это не Европа - это Грозный.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Погода как раз анненская. Открыла его и всё читаю, в тумане и дурмане:
accomplished